«Изобретатель — человек, который решает проблемы творчески и для
которого трудности – не более чем возможности.
Он исследователь неизвестного, обладающий любопытством ребёнка,
видением художника, критичностью хорошего судьи и волей воина»
Мариана Биро

 

Ладислас, Ладислав, Ладислао Хосе, Ласло Йожеф – у изобретателя шариковой ручки Биро (László József Bíró) было много имён, как, наверное, у любого человека, несколько раз менявшего страну проживания.

В базе данных венгерских евреев читаем такую запись: «Он родился в Будапеште 29 сентября 1899 года как Ласло Йожеф Швайгер (László József Schweiger) в еврейской семье. Биро (Bíró) впоследствии перешёл в лютеранство в 1938 году». Хотя авторы базы данных напрямую не утверждают этого, у читателя создаётся впечатление, что смена фамилии произошла одновременно с изменением вероисповедания, хотя на самом деле, фамилию Биро взял отец Ласло уже в 1905 году. Кстати, слово «bíró» означает на венгерском «судья».
Судьёй, тем не менее, отец изобретателя не был, а был стоматологом. А Ласло, по замыслу родителей, должен был продолжить дело отца.

В отличие от своего старшего брата Дьёрдя (György), которого решительно все называют Георгом (а некоторые испаноязычные источники Хорхе), по-видимому, используя транскрипцию его имени на привычных романских языках – Georg, Ласло не успел угодить на фронты Первой мировой войны, хотя какую-то военную подготовку он всё-таки получил.

Одни источники утверждают, что Ласло закончил офицерские курсы, а затем война закончилась, тогда как другие – что Ласло избегал призыва в армию и скрывался с друзьями в Будапеште.
Стандартно, призывным возрастом в Австро-Венгрии был 21 год, хотя во время войны он был снижен до 18, так что, обе версии могут иметь место. Причём, как отдельно друг от друга, так и последовательно вместе.

На медицинский факультет университета Ласло поступил, но учился неохотно, заинтересовавшись лишь гипнозом, и то ненадолго, поэтому проучившись два семестра, медицину оставил. Много позже, записывая свои воспоминания на магнитофон, на основе которых аргентинский журналист Хектор Циммерман (Hector Zimmerman) создаст книгу «Una Revolucion Silenciosa» (Безмолвная революция), Ласло запишет, что сеансы гипноза давали ему такой доход, что дальнейшее обучение он счёл бессмысленным.

Многочисленные авторы статей и книг о Биро перечисляют множество его занятий и профессий: помимо медицины и гипноза, обычно упоминается работа страховым агентом, книжным издателем, лаборантом в биологической лаборатории и таможенным брокером в нефтяной компании. «Не специализироваться ни на чём – вот моя специальность» – напишет много позже о себе Биро. Также его называют художником, графиком, скульптором и профессиональным гонщиком и т.п. Хотя на самом деле, в гонках он участвовал лишь однажды на купленном им у известного венгерского актёра двенадцатицилиндровом Bugatti, который вскоре продал из-за дороговизны его содержания. Готовясь к соревнованию, он брал уроки вождения у знакомого шофёра, и никак не мог освоить переключение передач одновременно с нажатием педали сцепления. Гонку, по словам самого Биро, он выиграл, но главным достижением этого эпизода его жизни стала идея создания автоматической коробки передач. Что он вскоре и сделал. Прототип своего изобретения он продал немецкому представителю компании General Motors, которая, подписав договор с Биро обязалась платить 200 долларов в месяц в течение последующих пяти лет.

У этого изобретения Биро был соавтор, инженер, участие которого позволило построить действующую модель автоматической коробки передач и приладить её к мотоциклу, на котором изобретатели и отправились в Берлин. Поэтому доля Биро в платежах по договору с GM, составляла лишь 100 долларов. Что, тем не менее, было немалыми деньгами. GM никогда не использовала изобретение Биро в своей продукции и приобрело права на него исключительно для того, чтобы убрать его с рынка.

Какое-то время в начале 30-х Ласло работал журналистом, писал в журнал «Elõre», и 1932-1934 годах был главным редактором журнала «Hongrie-Magyarország-Hungary», который многие источники ошибочно называют изданием о «высоком искусстве».

В реальности журнал был пропагандистским изданием, рассказывающем о Венгрии иностранцам, преимущественно из стран, противостоящих немецкой агрессивной политике того времени. Издание выходило на трёх языках, как это заметно из названия: французском, венгерском и английском. Во втором выпуске журнала его миссией было указано: «Рассказать о Венгрии Западным странам».

По воспоминаниям дочери Биро, Марианы (Mariana), отец и сам говорил на нескольких языках, кроме венгерского: немецком, французском, испанском, хотя, по-видимому, учил их постепенно в силу изменений условий жизни, так как в конце 30-х, когда встал вопрос о продвижении изобретённой Ласло шариковой ручки, он, по воспоминаниям друзей, мог изъясняться лишь на немецком.
Однако, не столько работа журналиста и редактора занимали Биро, как страсть к изобретениям.

Забегая вперёд, скажу, что Ласло Биро зарегистрировал 32 изобретения, среди которых были, помимо шариковой ручки и её модификаций: жаростойкий кирпич, измеритель кровяного давления в форме часов, защищённый от взлома дверной запор, стиральная машина Mesemosó, уже упомянутая автоматическая коробка передач, сигаретный мундштук с двойным фильтром, который якобы задерживал 74-78% вредных смол, принцип электромагнитной системы, позволивший японцам полвека спустя построить скоростные поезда и даже горючее вещество, ставшее прообразом изобретённого в последствии американцами напалма. В последние годы жизни Биро участвовал в проекте по обогащению урана, однако, никаких более подробных сведений о этом, по понятным причинам, в открытом доступе не существует.

Первый патент на изобретение Ласло Биро получил в 1928 году за модель перьевой ручки, заправлявшейся водой. Вода проходила к перу через картридж с красящим веществом, превращаясь в чернила. Модель, по-видимому, была некой переработкой изобретения его отца.

История сохранила информацию об участии Биро в Международной выставке в Будапеште в 1931 году. Многие авторы полагают, что Ласло уже тогда представил свою первую модель шариковой ручки, однако, я позволю себе предположить, что это противоречило бы природе Биро, и скорее всего, на выставке он показывал уже запатентованную им «водную» перьевую ручку.

О том, как у Биро зародилась идея изобретения шариковой ручки также существует несколько версий. Она из них высказана самим Ласло в его воспоминаниях: устав от постоянных отказов своей перьевой ручки «Pelican», в которой то заканчивались чернила, то она оставляла кляксы, то её перо рвало недостаточно плотную бумагу, а то написанное смазывалось, так как чернила долго не высыхали, и одновременно, часто бывая в типографии и наблюдая, как быстро сохнет типографская краска, он задумался над идеей создания такой ручки, в которой были бы преодолены все эти недостатки, а чернила сохли бы также быстро, краска для газет.

В испаноязычных источниках часто фигурирует также легенда о том, что идея пришла Ласло в голову, когда он наблюдал за детьми, игравшими с мячом. Прокатившись через лужу, мяч стал оставлять мокрый след на асфальте, и тут-то у Биро и родилась идея шариковой ручки. Один из интервьюеров Биро, рассказав ему эту историю, спросил, правда ли это. На что Биро сказал: «История, безусловно, красивая, но, к сожалению, правдой не является». Полагаю, что в истории самого Биро также больше легенды, чем имевших место событиях. Ведь мы знаем, что идеи усовершенствования пишущих инструментов посещали ещё голову отца Биро, а первые десятилетия ХХ века ознаменовались регистрацией десятков патентов в разных странах Европы на подобные изделия.

Патент на изобретение шариковой ручки был зарегистрирован в Будапеште лишь 25 апреля 1938 года, а ещё через месяц (26 мая 1938 г.) Биро зарегистрировал патент на стержень для шариковой ручки. Одновременно с этим, Венгрия приняла первый антиеврейский закон.

Различные тексты об изобретении Биро содержат столь же различную информацию о европейских странах, где Биро запатентовал свою ручку. Все американские патенты Биро, а их всего девять, содержат сведения о документах, на которые они опираются. Их этих сведений можно заключить, что Биро ещё в конце 30-х запатентовал своё изобретение в Швейцарии, Великобритании и Франции. Регистрация патентов стоила денег, которых у Биро не было много, а те, которые и были, он вкладывал в свои исследования, поэтому каковы были его мотивы патентовать ручку в Великобритании мне пока неизвестно, хотя с остальными странами всё более понятно. К 1939-му году у Биро было три договора на финансирование и развитие производств изделий по его патенту: один в Будапеште, один в Швейцарии, и один – во Франции. Видимо, существовал какой-то партнёр из Великобритании, данные которого история для нас не сохранила.

Биро не был кабинетным учёным-изобретателем, напротив, он старался активно продвигать свои изобретения, поэтому он постоянно находится в поиске партнёров, спонсоров и покупателей на свои разработки. Увлечённый идей создания ручки, которая бы писала долго, заправлялась редко, а написанное ею высыхало бы моментально, Биро постоянно нуждался в средствах на свои эксперименты. Друзья помогали находить инвесторов, а знакомые предприниматели и коммивояжёры не гнушались представлять разработки Биро своим клиентам. Одним из новых полезных знакомых стал Андор Гой (Andor Goy), мелкий предприниматель, имевший мастерскую по ремонту пишущих машинок и также увлечённый изобретательством. Вместе со своим партнёром Ковальским (Kovalszky) они разрабатывали автоматическую систему возврата каретки пишущей машинки. Именно в мастерской Гоя и Ковальского были созданы первые шариковые ручки по чертежам Биро, образцами которых молодые люди пытались привлечь инвесторов и новых партнёров. С Андором Гоем и был заключён первый договор.
Для встречи с одним из предполагаемых дистрибьюторов своей, ещё никем не производившейся ручки, Ласло со своим другом детства и помощником Имре Геллертом (Imre Gellert) отправился в июле 1938 года в Словению. В той же гостинице остановился пожилой аргентинский генерал Аугустин Педро Хусто (Augustín Pedro Justo), который за несколько месяцев до этого покинул пост президента этой страны. Увидев мимоходом инструмент, которым Биро подписывал счёт гостиницы, генерал Хусто, инженер по образованию, настолько заинтересовался, что предложил Биро всяческое содействие для открытия производства в Аргентине. В доказательство серьёзности своего предложения, он назначил Ласло Биро встречу в Париже, а также пообещал, что в независимости от того, смогут ли они встретиться, виза для Ласло на въезд в страну будет ожидать его как в югославском, так и во французском дипломатических представительствах Аргентины.

История знакомства Биро с президентом Хусто или, как его ещё транслитерируют «Юсто», обросла в сети невероятными подробностями и нелепыми догадками. Большинство авторов посылают Биро в Югославию на отдых, и конечно же, придумывают для этого море – более грамотные Адриатику, однако, большинство (американцы, в основном) пишут о Средиземном, которое, надо сказать, даже и не рядом с Югославией вообще, а уж со Словенией, в которой у Биро состоялась встреча с Хусто, и подавно! Роганска Слатина (Rogaška Slatina), где они познакомились, находится глубоко на континенте, почти у границы с Венгрией, так что, не было ни моря, ни отдыха. Ни брата, который по большинству текстов сопровождал Ласло «на отдых». Про «отдых» и «морской берег» пишет в своей драматизации также Дьёрдь Молдова (один из жизнеописателей Биро), однако, относилось это к потенциальному партнёру Биро – Гилермо Вигу (Guilermo Vig), которого Молдова называет почему-то «Vili», и который был инициатором этой встречи. Разные источники называют Вига то владельцем крупного импортно-экспортного бизнеса, а то – банкиром, хотя с какой стати банкир заинтересовался бы дистрибуцией шариковых ручек, не очень понятно…
Молдова допускает массу ошибок, даже в названиях мест и именах людей, так что неудивительно, что у него Роганска Слатина оказалась «на море». Вода в Роганска Слатине, безусловно, имеется, и очень знаменитая, но только… минеральная.
Если уж придерживаться педантичной точности, то не было и «президента», поскольку Хусто к тому времени уже был частным лицом и в Югославию приехал также не отдыхать, а для переговоров о коммерческой сделке на большую сумму. Хусто действительно предложил Биро перебраться в Аргентину, и обещал помочь наладить производство, но не участвовал в нём и не спонсировал, как это часто ошибочно указывается. А своё предложение, скорее всего, сделал, видя реалии европейской жизни конца 30-х и наблюдая явно враждебное отношение к евреям в странах Центральной Европы.

31 декабря 1938 года Ласло Биро выехал в Париж, оставив семью в Будапеште, а на следующий день в Венгрии вступил в силу следующий антиеврейский закон, запрещавший венгерским евреям перемещение интеллектуальной собственности заграницу.

Следует напомнить, что Вторая мировая война началась официально 1 сентября 1939 года, хотя к этому времени немцы уже успели присоединить к Германии «добровольно» Австрию и часть Чехословакии (Судетскую область). Ласло Биро, тем не менее, считал, что политика и экономика никак не оказывают влияния друг на друга, и старался не обращать внимания на процессы, происходившие как в соседних странах, так и в самой Венгрии. Симпатии венгерских политиков склонялись больше к Германии, так как, участвуя в Первой мировой войне в составе Австро-Венгрии, страна оказалась в числе проигравших и лишилась большой части своей территории. На землях, потерянных Венгрией по Трианонскому договору 1920 года, проживало до 3 миллионов венгров, и так же, как и немцы, венгры жаждали возвращения «своих».
Жизнеописатели Биро, в основе своей, американцы, плохо разбираются в истории Европы. Поэтому часто приходится читать, что Биро то бежал от оккупации Венгрии немецкими войсками, то просто спасался от нагрянувшей войны. Однако, это не совсем так. Венгрия вела весьма агрессивную политику с попытками вернуть себе утерянные территории, когда Биро ещё продолжал заниматься исследованиями и продвижением своего продукта в Будапеште, а об «оккупации» речь вообще идти не может, так как Венгрия в той войне выступала на стороне Германии. Не думаю, что Биро отдавал себе чёткий отчёт в происходящем, ведь свой первый контракт на массовое производство шариковых ручек, его соратник и инвестор Андор Гой заключил с мюнхенской компанией DFW Deutsche Füllhalterwerke (Германский завод перьевых ручек), руководитель которой носил нацистскую нарукавную повязку, и настоял на внесении в текст контракта пункта, запрещающего продажу изделий еврейским компаниям, «во имя освобождения Европы от евреев».

Бежать Биро заставили, конечно же, венгерские антиеврейские законы, значительно ограничивавшие его в правах, и, практически, лишавшие его шансов на развитие изобретённых изделий.
Курьёзным можно считать факт, что от сотрудничества по производству шариковых ручек по патенту Биро в 1938 году отказались такие известные немецкие производители, как: «Montblanc», «Pelikan» и нюрнбергская фабрика «Faber-Castel», технический директор которой якобы заявил Гою: «Этот грубый инструмент не может конкурировать с классической перьевой ручкой со стальным или золотым пером» (После первой публикации этой цитаты, руководство компании Faber-Castel официально отреклось от этого высказывания, заявив, что это – анекдот).

Во Францию Ласло приехал также не отдыхать или бегать от фашистов всех мастей. У него был подписанный ранее в Будапеште договор на производство ручек с компанией Elveco de Vinciens. Владельцы компании Ван ден Ейден (Van den Eyden) и Ковач (Kovaks) (Иштван Ковач был инженером и родился также в Венгрии) образовали совместно с Биро в Париже в начале 1939-го года «Французское общество лицензий Л.Й.Биро» (Societé Francaise dé Application des Brevetes L.J.Biro). Позже Биро будет вспоминать, что в лаборатории компании в Париже он продолжил работу над формулой чернил (в русском языке закрепилось название «паста», поэтому и я в дальнейшем буду называть чернила для шариковой ручки пастой), используя ручки и корпуса различных перьевых ручек, которые импортировал из Швейцарии. «Некоторые образцы пасты я получал из Будапешта, где над их разработкой трудился мой брат Дьёрдь». Компания просуществовала только до сентября 1939-го, в связи с началом активной фазы Второй мировой войны, хотя сам Ласло покинул Францию уже в мае.

В интервью, данном в 1948-м году, Биро говорит, что «обещал передать права на патенты для производства и продажи шариковых ручек во Франции» образованной с его участием компании. «Наше соглашение не включало Южную Америку, так как к тому времени я уже подписал контракт с миссис Марией Х. Погани де Ланг». Каждое слово этого интервью тщательно выверено, что, полагаю связано с тем, что тогда уже начались различные судебные процессы и тяжбы о том, кому и какие права в изобретении и продвижении на в рынок шариковой ручки принадлежат.

Во Франции Биро познакомился со своим соотечественником Хуаном Хорхе Мейном (Juan Jorge Meyne), уже давно перебравшимся в Париж и занимавшимся импортными и экспортными операциями, и даже успел поработать какое-то время на французскую военную промышленность, участвуя в изобретении того самого горючего материала, из которого позже американцы сотворят напалм.
Биро так сдружился с Мейном, что в Испанию, а затем в апреле 1940 года и в Аргентину, друзья отправились вместе. Испанский корабль «Севилься» доставил Биро из Барселоны в Аргентину, где его тепло встретили супруги Ланг.
Жена Эльза с дочерью и старший брат Дьёрдь оставались пока в Венгрии.

Подозреваю, что в родной Венгрии «Хуана Хорхе» звали, cкорее всего, János György (Янош Дьёрдь), однако, источники сохранили только эту, скорее всего, появившуюся уже в Аргентине, испаноязычную версию. Мейн не верил в успех изобретения Биро. Однако, являясь, по-видимому, представителем той же национальности, что и Ласло, счёл для себя лучшим покинуть континент, где антисемитизм обрёл форму государственной политики.
Многие авторы указывают, что и в Париже и далее до Аргентины, старший брат всё время сопровождал Ласло, однако, реальная история его появления в Южной Америке ещё впереди.
Андор Гой, на всю жизнь обидевшийся на Биро за его отъезд в Аргентину, в прощальном письме назвал его «предателем», а «побег» бесполезным: «нигде на Земле тебе не удастся спрятаться от арийской расы». Несмотря на сильное преувеличение в отношении всей планеты, многие нацисты, как мы знаем, почему-то выбрали своим убежищем после окончания Второй мировой войны именно Аргентину, так что, с этой точки зрения, слова Гоя похожи на пророчество.

Несмотря на то, что с визой в Аргентину помог Биро, действительно, Хусто, решение об отъезде именно в Буенос-Айрес основано совсем не на этом. Ещё в Будапеште в 1938 году, Ласло встретился со своей старой подругой и пациенткой своего брата Дьёрдя, прожившей тогда в Швейцарии, Марией Погани (Mária Pogány), которая решила полечить зубы на родине перед отъездом в Буенос-Айрес, где её ждал новоиспечённый супруг, Лайош Ланг (Lajos Láng). Также венгр по национальности и бизнесмен по роду занятий. Она-то и была первой, которая подала братьям Биро идею о создании производства шариковых ручек в Аргентине, обещав переговорить с мужем по поводу инвестиций в их дело. Ланги составили с Биро письменный договор, хотя сведения о его существовании имеются лишь в воспоминаниях самого Биро. Но именно супруги Ланг были теми, кто встретил и приютил Ласло с его другом, а также предоставил ему возможность продолжать свою работу над усовершенствованием своего изобретения.

Разговор с Марией, скорее всего, был серьёзнее, чем это представляется большинством авторов, и вряд ли состоялся в перерывах между сверлением зубов в кабинете дантиста. Сохранились сведения, что патент на шариковую ручку на имя Биро (№204880) был получен в Швейцарии (местом постоянного жительства Марии Погани на тот момент), а 27 декабря 1938 года был зарегистрирован также патент № 2265055 в США, причём лицом, подписавшим документ, значится Луис Ланг (Luis Lang), как, видимо, переозвучил на испанский манер своё имя Лайош, муж Марии. Эти факты показывают, что намерения братьев Биро и четы Лангов были весьма определёнными, а действия последовательными и логичными.

Ласло привёз с собой прототип шариковой ручки, созданный в мастерской Гоя и Ковальского, поэтому казалось, что проблемы с самой ручкой были, как будто, в целом решены, и главной задачей проекта на тот момент (как ещё много лет после этого у всех производителей шариковых ручек) было нахождение правильного состава пасты, которая была бы настолько вязкой, чтобы не протекать сквозь отверстия держателя шарика, и в то же время, настолько жидкой, чтобы не застывать в стержне. В этой работе Ласло помогал и брат, который продолжал эксперименты в Будапеште, и письменно докладывал о результатах в Буенос-Айрес.

Кстати, практически все источники называют Дьёрдя химиком, видимо, за его участие в разработке пасты для ручки, однако, его профессией была стоматология, а химия – увлечением.

Вскоре встал вопрос об образовании юридического лица для дальнейших работ по производству шариковых ручек. В договоре, который Ланги заключили с Биро в Будапеште, стороны договорились делить прибыль будущего предприятия пополам, однако, теперь в Буэнос-Айресе, по настоятельному требованию Марии, каждый из супругов Ланг получил по трети. Доли прибыли в акционерном обществе, как правило, распределяются на основании процентной доли участия каждого члена общества, так что мы должны предположить, что и акций у Ласло Биро в этом предприятии было не более трети. Хотя в этом нет ничего странного, ибо денег у Ласло не было, а его интеллектуальное вложение, пожалуй, более, чем на треть не потянет.

Мне часто встречались тексты, в которых главным инвестором завода в Буенос-Айресе называется Мейн, однако, Хуан Хорхе был также беден, как и Ласло. Мейн, какое-то время трудившийся в Париже в сфере моды, был талантливым промоутером, поэтому его задачей в предприятии стали реклама и маркетинг, которыми он упоённо и преданно занимался. Его смелые рекламные тексты привлекли многих клиентов и инвесторов, а пущенным им слух, что мирный договор об окончании Второй мировой войны будет подписан шариковой ручкой, оказался настолько живучим, что многие приняли его за факт. В историю создания шариковой ручки в СССР также вошла легенда, что, якобы, советские генералы увидели, как американцы подписывают договор шариковой ручкой и потребовали от инженеров создать такую же. На самом деле, актов о безоговорочной капитуляции Германии было подписано даже два, но ни одна из подписей не была сделана шариковой ручкой, как это можно наблюдать на множестве сохранившихся фотографий.


Ласло напряжённо работал над формулой пасты, а в этом время ситуация в Европе накалялась всё больше. Война охватывала новые территории, а венгерское правительство принимало всё новые дискриминационные законы. В 1941-м году Ласло понял, что пришло время спасать семью. Ланги согласились помочь и финансировать переезд жены, дочери и брата Ласло за половину его доли в компании. Ласло без колебания согласился.

Эта информация дошла до нас, благодаря магнитофонной записи, куда Ласло наговаривал свои воспоминания. Однако, я ни на секунду не сомневаюсь, что так именно оно и было. Ласло не был жадным коварным обманщиком, как его пытались представить его первый партнёр Андор Гой, в своих неопубликованных воспоминаниях, частично процитированных и сильно драматизированных в книге Дьёрдя Молдовы.
Ласло был творческой личностью и обладал философским складом ума, а деньги для него всегда были лишь инструментами, с помощью которых он претворял в жизнь свои созидательные идеи.

Вскоре, рейсом из Бильбао на пароходе в Аргентину прибыла семья. Брат Дьёрдь продолжил свои эксперименты с пастой, и к 1942-му году компания выпустила первую партию ручек, получивших название «Eterpen» (от Eternal – вечная). В 1942 году на заводе в Буенос-Айресе работало 40 человек.

Слоган рекламной кампании в самой популярной газете Аргентины гласил: «Eterpen – два в одном: карандаш и перьевая ручка». В рекламном тексте, без сомнения составленном Мейном, утверждалось, что ручка «напишет 40000 километров слов без заправки. Написанное высохнет, пока пишешь». Тем не менее, шариковый механизм тёк, а при сильном нажатии на шарик, он проваливался, и паста разлеталась фонтаном. Ручки писали в строго вертикальном положении, а иногда отказывались писать вообще. Шарики, изготовленные отделением шведской компанией SKF (Шведская шарикоподшипниковая фабрика), были плохо откалиброваны, на что изготовитель отреагировал: «никому никогда не требовалось такого уровня точности», поэтому они плохо держались в оправе, пропуская пасту и развальцовывая её.

Для распространения ручек был выбран крупная компания-дистрибьютор «S.A. Segismundo Wolff», который получив значительное количество возвратов от своих клиентов, естественно, от дальнейшей совместной деятельности предпочёл отстраниться.

Позже Ласло запишет, что одной из причин неудачи было то, что Дьёрдь слишком увлёкся составлением пасты из двух компонентов: масла и смолы, из раза в раз лишь меняя их пропорции. Не желая отстраниться от этой идеи и потратив уйму времени на эксперименты, паста так и осталась недоделанной.

Братья вернулись в лабораторию и продолжили исследования. Дьёрдь занялся пастой, а Ласло сосредоточился на разработке капиллярного механизма, который позволил бы ручке функционировать в наклонном, более удобном и естественном, положении, а также усовершенствовании оборудования для обжима шарика в механизме подачи пасты.
Время шло и деньги Лангов заканчивались. Вскоре стало нечем платить зарплату рабочим. Как я понял из воспоминаний Биро, Дьёрдю и Мейну Ласло платил сам. Луис Ланг обратился за помощью в свой банк, где ему порекомендовали обратиться к некоему обосновавшемуся в Аргентине англичанину по имени Хенри Джордж Мартин (Henry George Martin).

Существует несколько версий знакомства Мартина с Лангом и Биро, по одной из которых его отыскал Ланг через своего адвоката, а по другой – сам Биро, увлёкший англичанина своей разработкой.

Так или иначе, в сложные для проекта времена Хенри Джордж Мартин как-то неожиданно отыскался и на удивление быстро собрал группу инвесторов, выкупившую у компании долю в 51%.

По-видимому, первая компания, образованная Биро и Лангами называлась «Sociedad Sudamericana Biro» (Южноамериканское общество Биро). Есть ещё версия «Biro SRL», где аббревиатура расшифровывается как Sociedad de Responsibilidad Limitada (Обшество с ограниченной ответственностью). С 1943-го года фигурирует только имя «Eterpen Sociedad Anónima Financiera» или «Открытое акционерное общество Eterpen», которое в ноябре 1946 поменялось на «Eterpen Financiera Sociedad de Responsabilidad Limitada», то есть, опять стало Обществом с ограниченной ответственностью.
Какая доля в новой компании досталась Биро неизвестно, однако, на некоторое время он ещё сохранил какое-то участие в Обществе, так как имеются сведения, что однажды уезжая в заграничную командировку он, по просьбе Марии Ланг, передал ей права на голосование от своего имени на собрании акционеров, что автоматически сделало её владельцем и этой доли.
Также, мне много раз встречались сведения о том, что компания в какой-то момент обанкротилась. Было ли банкротство причиной знакомства Ланга с Мартином, трудно сказать, хотя на подобные мысли может наводить факт, что Мартина многие источники называют бухгалтером-экспертом.
Многие авторы тиражируют легенду о том, что Биро настоял, чтобы в названии компании по производству ручек обязательно присутствовало имя его друга Мейна (что и даёт многим основание считать его одним из инвесторов), и действительно в поздних рекламных материалах фигурирует некая компания «Biro, Meyne & Biro», но родом её деятельности указывается дистрибьюция рекламируемых изделий.
Скорее всего, потеря доли собственности в компании по производству ручек, а также отказ предыдущего дистрибьютора, привели Биро к мысли об открытии собственной компании по распространению своих ручек под названием «Biro, Meyne & Biro». Это косвенно подтверждается и тем, что компания в дальнейшем будет продвигать и другие изделия, изобретённые Ласло Биро.

С новым инвестором дела компании быстро пошли в гору, деятельность оживилась. Не следует забывать, что шариковая ручка выгодно отличалась от перьевой не только в плане времени использования без дозаправки (несравнимой, тем не менее, с рекламными обещаниями), но у неё было и ещё одно существенное преимущество: конструкция ручки и паста на масляной основе делали её пригодной для использования на высоте в условиях большой разрежённости воздуха, в отличие от перьевой ручки, которая на высоте моментально опорожнялась. Напомним, события происходят в разгар Мировой войны, и лётчики вынуждены делать важные пометки на картах карандашом, что было не очень удобно. Именно это качество, практически, спасло судьбу не только предприятия, но и определило дальнейшую судьбу шариковой ручки в целом.
Новая ручка с капиллярным механизмом получила название «Stratopen» и уже была больше приспособлена для пользования. Тогда же в рекламных слоганах впервые появляется слово «Birome» (от фамилий Bíró и Meyne), которое станет нарицательным в Аргентине, Парагвае и Уругвае.

Поскольку именно слово «birome» стало общим обозначением шариковой ручки в некоторых странах Латинской Америке, большинство источников считают «Eterpen» и «Stratopen» названиями ручек, в то время как рекламные модули явственно дают понять, что последние были попытками как-то обобщённо назвать изделие, а «Birome», как раз было названием той ручки, которая появилась в 1943-м году.

Stratopen «Birome» образца 1943-го года и выглядит уже так, как могла бы выглядеть качественная шариковая ручка сегодняшнего дня – металлический корпус с нарезкой в нижней части для ограничения скольжения, кнопка нажимного механизма, клипса, одним словом, законченное изделие, готовое к широкому распространению.

Во всей этой истории меня насторожил факт быстрого нахождения денег никому не известным господином, никогда раньше не имевшим опыта производства или продаж пишущих инструментов. Различные источники называют его кто банкиром, кто бухгалтером, а кто и бизнесменом. Безусловно, Мартин мог быть всеми ими одновременно, так как бухгалтер мог иметь компанию для аудита, а его основным клиентом мог быть, например, большой банк. Однако, о профессиональной деятельности Мартина до приобретения им доли в компании Биро, неизвестно никаких подробностей. Мне удалось выяснить, что родился Хенри Джордж Мартин в Ливерпуле (или хотел, по крайней мере, чтобы так думали) в 1899 году, хотя большинство источников называют местом его рождения Лондон. В 1924 году перебрался на жительство в Аргентину, где в 1931 году женился. В первые же годы супружеской жизни в семье Мартинов появляются два сына. Его женой стала дочь ирландско-аргентинской семьи, корни которой можно проследить аж почти до Колумба. А вот о родителях Мартина неизвестно ничего. А вот в Лондоне со средних веков, действительно, проживал большой клан Мартинов, в каждом поколении которых обязательно были Хенри и Джорджи. Миру хорошо знаком один из представителей этой семьи, почти тёзка героя нашего рассказа, Джордж Хенри Мартин, музыкант и музыкальный продюсер, прославившийся тем, что работал с группой Beatles, и ставший «сэром». Однако, скорее всего, эти Мартины родственниками не были, так как в родословной лондонских Мартинов подходящего Хенри Джоржа не нашлось, а о других предках нашего героя выяснить ничего не удаётся.
Можно, конечно, предположить, что деньги Мартин мог взять, например, в кругу семьи своей жены, предки которой уже давно жили в Аргентине, и вполне могли обладать капиталом сами или связями с теми, у кого деньги водились. Но всё равно в его личности остаётся много непонятного для меня. Завладев мажоритарной долей предприятия, Мартин первым делом обращается к военному атташе Британии в Аргентине с просьбой передать образцы шариковых ручек Министерство авиации. Через три месяца он выясняет, что атташе ничего не сделал, о просьбе забыл, а образцы потерял. Рассерженный Мартин обращается к американскому военному атташе, и его сразу же отправляют в Вашингтон для представления своего продукта руководству Военно-воздушных сил. Находясь в Вашингтоне, Мартин встречает британского дипломата и просит его организовать для него представление ручки в Совете министров. Далее, на английском бомбардировщике Мартин отправляется в Великобританию представляет изделие министрам. Презентация заканчивается заказом на 30000 шариковых ручек для Королевских воздушных сил (RAF) Великобритании.
Многие источники пишут о том, что британские военные приобрели патент, и даже называют какие-то суммы, однако, подтверждения этим сведениям я нигде не нашёл. Зато общеизвестным является факт, что Мартин предложил Совету министров освоить производство шариковых ручек на британской земле, что поначалу не нашло одобрения. Шла война, и все ресурсы были задействованы на военные нужды. Мартин общается к Фредерику Джорджу Майлзу (Frederick George Miles), авиаконструктору и владельцу авиационного завода Miles Aircraft Ltd. Вскоре Министерство труда находит возможность выделить семнадцать молодых девушек для организации производства ручек, которое и открывается на заводе Майлза. В декабре 1945-го завод Miles Martin Pen Company выпускает на рынок свою первую продукцию, в основе которой лежит прототип Биро. Ручка имеет в название фамилию её изобретателя, которая выдавлена на корпусе самого изделия. С тех пор, во всех англоязычных странах, кроме Америки, шариковые ручки называются «biro», которое носители этого языка произносят как «байро».
Источники, как правило, преувеличивают роль Биро в продвижении его изделия на мировом рынке, подставляя его фамилию ко всем последующим переговорам о приобретении лицензий и патентов. Однако, не Ласло Биро, который к 1945-му году уже почти не владел акциями завода, производившего его изобретение, а именно Мартин руководит всеми этими действиями.
В отличие от англичан, американский Госдепартамент поставил задачу перед местными производителями пишущих инструментов изобрести ручку, подобную изделию Биро. Попытки закончились тем, что два крупнейших на тот момент производителя Eberhard Faber Co. и Eversharp, объединив свои усилия, купили права на производство в Соединённых Штатах ручек Биро за полмиллиона долларов. Переговоры о продаже прав вёл всё тот же Мартин, и даже на бумагах о передаче патента в роли изобретателя стоит его фамилия.
За годы, прошедшие с момента регистрации патента Биро в Будапеште, сама ручка не претерпела больших изменений, больше всего изменился состав чернил, который и сделал её пригодной для использования. Но мы помним, как сложно было уговорить немецких профессионалов взяться за производство этих изделий. Каким же образом удалось Мартину так оперативно склонить на свою сторону человека, который никогда в жизни не занимался производством ширпотреба, и к тому же, был занят таким серьёзным делом, как производство военных самолётов в военное время?

С формальной точки зрения, Мартин был совладельцем небольшого южноамериканского предприятия, производящего никому неизвестное изделие. Насколько реально, чтобы такой человек мог попасть на приём к руководителям военно-воздушных сил сразу и США, и Великобритании, да ещё в разгар войны! Было ли у генералов время и желание думать о каких-то ручках, каким бы полезными они кому-то ни казались?!

Всё более или менее становится на места, если предположить, что Хенри Джордж Мартин был британским агентом, неким Джеймсом Бондом, внедрённым для работы на американском континенте. Тогда легко объяснить его знакомства с работниками посольств США и Британии в Аргентине, а также ту лёгкость, с которой он добивался встреч с военным начальством. И деньги на приобретение доли в предприятии, от, якобы, группы инвесторов, имена которых так никому и не стали известны. Этому предположению способствует и тот факт, что биография начинается с него самого, а до его появления в Аргентине, никаких сведений о нём не имеется.

Так шариковая ручка превращается из утилитарного предмета широкого потребления в объект военно-промышленного шпионажа и добычу британского разведывательного ведомства.

В последующие два-три года завод успешно продаёт Stratopen, которые производятся в нескольких модификациях – с позолоченным и хромированным корпусом, с пластмассовой и алюминиевой кнопкой нажатия механизма. А распространением ручек занимается фирма Biro, Meyne & Biro.
Несмотря на то, что «Birome» значительно превосходил своего предшественника по качеству, возвраты ручек, испорченная вытекшей пастой одежда и сопровождавшие всё это скандалы всё же не прекратились совсем. Мейн, которого все определяют как «дамского угодника», а Молдова (со свойственной ему прямотой и грубостью) так прямо называет «жиголо», внёс предложение нанять в офис молодых красивых девушек, которые бы обрабатывали рекламации. История не сохранила сведений о том, было ли это сделано, зато мы знаем, что вскоре «Birome» продавались уже не только в Аргентине, но и в соседних странах. Какая-то их партия проникла и на рынок США, где одна из ручек совершенно случайно попала в руки Милтона Рейнолдса (Milton Reynolds), ещё одного человека, ставшего знаменитым, благодаря изобретению Биро, но это уже другая история.

Заказ британских военных также был важным для завода, однако, не таким, как это обычно представляется в литературе. Двадцать, а по другим источникам, тридцать тысяч ручек, заказанных для английских лётчиков, не могли бы сильно повлиять на благосостояние предприятия. А вот договор, заключённый Мартином с американскими производителями Eversharp Inc. и Eberhard Faber Corp. в мае 1945-го года, хоть и не принёс компании оговорённых денег, всё же внёс заметный вклад в копилку завода.

Как правило, источники пишут, что объединёнными усилиями два американских производителя заплатили за патенты 500000 (по другим источникам 2 миллиона) долларов США, хотя на самом деле, договор предусматривал передачу патенту за уплату 5 с четвертью процентов роялти, то есть, процента от продаж в течение следующих семи лет и единовременного платежа в 1,5 миллиона долларов. При этом американская сторона составила лицензионный договор таким образом, что в 1952 году «Eterpen» угодила под суд по обвинению налогового ведомства США о неуплате налогов с прибыли. Из судебного заключения следует, что компания Eversharp заплатила 1,1 миллион долларов (единовременный платёж) и 450 тысяч в виде роялти за первый год продаж. Ни о каких последующих платежах в судебном деле речи не ведётся.

Интерес исследователей к дальнейшей судьбе Ласло Биро после передачи контрольного пакета акций Мартину, как-то сразу пропадает, и о том, как изобретатель провёл остаток жизни имеется совсем немного сведений. Большинство ограничиваются констатацией, что Ласло отошёл от дел и занялся сюрреалистической живописью. Некоторые добавляют, что его работы представлены в Национальном музее в Будапеште. Однако, один из серьёзных исследователей жизни Биро, побывав в Будапеште, кроме удивлённых лиц работников музея, ничего не увидел.

Сохранились данные, что перед смертью Мария Ланг раскаялась в том, как они с мужем поступили с Ласло, и обещала завещать ему свою долю акций завода. Однако, обманула Биро и в этот раз, оставив всё имущество своему сыну от первого брака Харри Кляйнлайну (Harry Kleinlein). Тот считал себя анархистом и революционером, однако, получив наследство, пересмотрел свои идеологические установки. Не знаю, получился ли из Харри хороший бизнесмен, но история сохранила информацию, что в молодости, ещё живя в Швейцарии, он на профессиональном уровне играл в карты.

Биро действительно больше не работал на заводе, производящем его ручки, но его компания Biro, Meyne & Biro продолжала действовать, а голова Ласло изобретать. На основе принципа шариковой ручки Биро создал шариковый флакон для духов, которые в последующие десять лет продавала его компания. Продукция не имела широкого успеха. Духами пользовались в то время лишь состоятельные дамы, и металлический баллон с роликом вместо шикарного флакона из горного хрусталя не пробуждал их искушённые потребительские инстинкты. Зато сегодня шариковые дезодоранты на основе того же принципа производят практически все парфюмерные компании мира.

В конце 60-х Биро вернулся в бизнес шариковых ручек, когда один из его старых партнёров, Франсиско Барселлони (Francisco Barcelloni) пригласил его в совет директоров самой крупной на тот момент фабрики пишущих инструментов Аргентины – Sylvapen. С участие Биро было создано несколько телевизионных рекламных роликов, хотя, по словам Барселлони, Ласло Биро был необходим компании как консультант и профессионал, а не как «свадебный генерал».

В 80-е, то есть, незадолго до смерти, Биро, участвовал в работе Национальной комиссии по атомной энергии, разрабатывая оригинальное решение обогащения урана.

Как бы ни сложился остаток жизни Ласло Биро, первая её половина является блестящим примером увлечённой творческой деятельности и несгибаемой целеустремлённости. Недаром полмира до сих пор называет шариковую ручку именно его именем, а день его рождения 29 сентября стал в Аргентине «Днём изобретателя».
Изобретателя, с большой буквы, добавил бы я.